Что не так с «праздником» Международный День Матери-Земли
Разбираемся с приглашенной авторкой Буляш Тодаевой
Коллаж из фото: Фонд поддержки коренных народов Латинской Америки
22 апреля отмечается Международный день Матери-Земли.
Этот праздник был установлен Генеральной Ассамблеей ООН в 2009 году (резолюция ООН A/RES/63/278). Согласно ООН, цель праздника состоит в напоминании о необходимости перехода к более устойчивой экономике, работающая на благо как людей, так и планеты. Ранее к дате был приурочен праздник «День Земли» – светский праздник американского происхождения, придуманный в 1970 году.
22 апреля 1970 года в США: марши и демонстрации
Новое название пришло из боливийской инициативы: в 2009 году Боливия продвинула резолюцию ООН A/RES/63/278. Годом позже, в 2010 году, Боливия приняла собственный «Закон о правах Матери-Земли» (“Ley de Derechos de La Madre Tierra”) – закон, признающий землю живой системой с юридически закреплёнными правами.
На закон оказало влияние андское духовное мировоззрение, которое ставит окружающую среду и божество Земли, известное как Пачамама, в центр всей жизни.
Фонд поддержки коренных народов Латинской Америки
В соответствии с философией Пачамамы, о Земле говорится:
«Она священна, плодородна и является источником жизни, питающим и заботящимся обо всех живых существах в своем чреве. Она находится в постоянном равновесии, гармонии и общении с космосом. Она включает в себя все экосистемы и живые существа, а также их самоорганизацию».
Пачамама. Музей Пачамамы - Амайча-дель-Валье
Принятие Закона Матери-Земли в Боливии установило 11 новых прав для природы:
право на сохранение целостности жизненных систем и естественных процессов;
право на сохранение многообразия существ;
право на сохранение качества воды;
право на сохранение качества воздуха;
право на поддержание или восстановление;
право на сохранение Матери-Земли и любого ее компонента в отношении токсичных и радиоактивных отходов;
и прочих.
Закрепляя природные права, Боливия создала правовую систему для защиты интересов Земли и природы. Это конкретный юридический механизм, а не «любовь к природе» в европейском романтическом смысле. В Боливии Земля является отдельным субъектом права, чьи права и интересы можно и следует защищать.
Когда же мы определяем «Мать-Землю» как «нашу общую планету», на благополучие которой якобы одинаково влияют и отдельно взятый человек, и корпорации, это позволяет последним присоединиться к «празднику» с удобным им нарративом, и не нести при этом ответственности за правдивость своих высказываний.
Переименование День Земли ➔ Международный День Матери-Земли стало примером того, как смелый концепт был переформатирован в нейтральный бренд.
С одной стороны, международные организации показывают озабоченность вопросами экологии и упоминают «Мать-Землю» в пресс-релизах. С другой, государства-члены этих организаций продолжают субсидировать ископаемое топливо, санкционировать добычу на территориях коренных народов и финансировать войны, экологические последствия которых не входят ни в один климатический отчёт.
Ресурсная экономика Российской империи, а затем СССР и России, строилась на принципе, согласно которому территории коренных народов являются «неосвоенными», то есть доступными для промышленного освоения без согласия тех, кто на них живёт:
Более 90% всех алмазов России из Республики Саха (Якутия), это каждый 3-й алмаз в мире;
В Ханты-Мансийском автономном округе добывается около 40% российской нефти;
В Ямало-Ненецком автономном округе добывается 91% всего природного газа страны, и 23,7% мировой добычи, и более 14% российской нефти и газоконденсата;
в Хакасии и Тыве добывают цветные и редкие металлы, в том числе золото, кобальт и литий.
Российское законодательство не регулирует, не закрепляет принцип согласия и не признаёт право собственности коренных народов.
«Земля – это наш общий дом» – утверждение, с которым согласны все, в том числе те, кто этот дом разрушает. Нейтрализация политического содержания концепции праздника игнорирует конкретные колониальные механизмы:
модель «охраны природы», разработанная во время колонизации африканского континента, предполагала создание заповедников путём выселения коренного населения;
экспорт «зелёных» стандартов через международные цепочки поставок, который перекладывает экологические издержки на производителей Глобального Юга и коренные сообщества, одновременно сохраняя потребительские модели Глобального Севера;
углеродные рынки, позволяющие корпорациям «компенсировать» выбросы, финансируя проекты на территориях, которые изымаются у местного населения.
Небольшая группа лиц, контролирующая основные средства производства и принимающая ключевые решения в этой области, напрямую связана с негативным воздействием. Именно это фиксирует термин «Капиталоцен», введённый историком климата и политэкономистом Джейсоном Муром. Этот термин уточняет термин «Антропоцен», обозначающий новейшую геологическую эпоху с высоким уровнем человеческого воздействия на природу.
В одном из своих интервью, Джейсон Мур заявляет о том, что слова «виноват человек» проясняют смысл настолько же, насколько и затеняют его.
«Между фразой «виноват человек» и фразой «виноваты некоторые люди» лежит политическая пропасть.»
Между тем научные данные называют «виновных некоторых людей» с достаточной точностью:
«Богатейшие 10% мирового населения обеспечивали почти половину глобальных выбросов в 2019 году через личное потребление и инвестиции, тогда как беднейшие 50% – лишь одну десятую часть. Средняя глобальная температура в 2020 году на 0,61°C выше, чем в 1990 году. Установлено, что около 65% этого роста приходится на богатейшие 10%, около 20% – на богатейший 1%, и около 8% – на богатейшие 0,1%.»
Это означает то, что они не только производят больше выбросов, но и что именно их потребление и инвестиции физически обусловили большую часть дополнительных градусов, которые планета получила за последние 30 лет.
Личное потребление – перелёты на частных самолётах или яхтах является безусловно важным фактором, но значительная часть этих выбросов возникает через инвестиции: когда состоятельный человек вкладывает капитал в нефтяную компанию, угольную шахту или цементный завод, он финансирует их работу и, следовательно, несёт долю ответственности за их выбросы.
Эти выбросы имеют конкретные географические последствия: выбросы богатейших 10% США и Китая привели к 2-3 кратному росту частоты экстремальной жары в Амазонии, Юго-Восточной Азии и Юго-Восточной Африке – регионах, которые сами производят минимум выбросов и располагают наименьшими ресурсами для адаптации. Иными словами: те, кто меньше всего способствовал проблеме, платят за неё наибольшую цену.
Если можно измерить, какая доля конкретной засухи или волны жары обусловлена выбросами конкретной группы людей – а сегодня это технически возможно, – то возникает вопрос о юридической, финансовой и политической ответственности. База данных Carbon Majors, фиксирующая исторические выбросы 178 крупнейших производителей ископаемого топлива, была использована в климатических исках в США, Филиппинах и Германии. На основе базе данных Carbon Majors, в 2024 году всего 32 компании были ответственны за более чем половину глобальных выбросов CO₂ от ископаемого топлива и цемента.
Топ-10 компаний по выбросам в 2024 году – все полностью или в большинстве принадлежат государству, в этот список входят российские компании Газпром и Роснефть:
Наиболее задокументированным видом корпоративного загрязнения является пластиковое загрязнение. Оно также считается «мусорным колониализмом» – феномен, при котором отходы продаются якобы на вторичную переработку в азиатские и африканские страны, где в действительности оказываются на свалках или сжигаются. Представители многих коренных народов на переговорах о глобальном договоре по пластику настаивают: решение не в управлении отходами, а в сокращении производства.
56 компаний ответственны за 50% мирового пластикового загрязнения в период с 2018 по 2022 год в 84 странах мира.
Топ-5 компаний: Coca-Cola (11%); PepsiCo (5%); Nestlé (3%); Danone (3%); и Altria-Philip Morris International (2%).
Существует практика «компенсационных выплат» коренным сообществам, но такая модель заранее предполагает нанесение ущерба, и не может считаться долгосрочной стратегией.
Альтернативная модель строится на принципе “benefit-sharing”: долевого участия в доходах от любого проекта – задокументированном и юридически защищённом проценте от прибыли, поступающем не в государственный бюджет, а напрямую в независимый фонд сообщества.
Эти суверенные ресурсы могут идти на образование, правовую защиту территории, восстановление экосистем и прочие проекты, которые могут быть инициированы в коренных сообществах.
Без независимого контроля, такой формат всё ещё воспроизводит практику «компенсационных выплат», поэтому любая деятельность на территориях коренных народов должна сопровождаться независимой оценкой жизненного цикла “Life Cycle Sustainability Assessment, LCSA”. И быть частью непрерывного мониторинга экологических и социальных рисков на протяжении всего срока проекта и после его завершения. А право на проведение такой оценки и доступ к её результатам должны принадлежать коренным общественным организациям.
Ежегодное напоминание о том, что Земля важна – политически нейтрально ровно потому, что оно универсально: обращённое ко всем сразу, оно не называет ответственных и не предъявляет требований никому конкретно.
Создавая ощущение коллективной ответственности, такой нарратив растворяет в этом ответственность корпоративную и государственную, и не предъявляет претензии конкретным персонам.
